The Leftovers

The Leftovers

Новое творение Линделофа наконец похоже на цельное высказывание и в кои то веки не попытка сделать новый «Lost».

The Leftovers с первого взгляда кажется очередной посредственностью, очередным претендентом на лавры Losta и проходным сериалом HBO. Но где-то ближе к концу первой серии уже понимаешь, что Оставленные ни то, ни другое и даже не третье. 

2 % населения Земли бесследно исчезает. Фабула сериала строится на том, что оставленные очень сильно переживают по этому поводу. Всё это кажется до боли знакомым приёмом. Происходит событие мирового масштаба, которое кардинально меняет не мировой уклад, а микрокосм каждого отдельного человека. Что-то подобное уже пробовали в сериале «Flashforward». Но если последний, делал ставку на главную фишку Лоста — подсадить зрителя на бесконечный поток тайн и ответов на них, то «Оставленные» пытаются отвечать на другие, более человечные вопросы, близкие каждому. 

Скорее всего зрители так и не узнают ответа на вопрос, что случилось с исчезнувшими людьми. Да и почему исчезли именно они, мы так же вряд ли узнаем. Хотя само название «Оставленные» должно говорить о том, что повествование будет сосредоточено только на тех, кто ещё здесь, а не на тех, кого уже нет.

Конечно же главная тематика сериала — это конец света, но в отличии от многих околоапокалиптических фильмов и сериалов, Оставленные рассматривают проблему конца света каждого мира отдельно взятого персонажа. И если микрокосм каждого человека будет разрушен, то будет ли разрушен макрокосм? Как жить дальше, если старого мира больше нет? Стоит ли помнить о всех событиях, или лучше забыть и жить дальше? Эти и другие вопросы задаёт сериал, но ни на один внятного ответа он не даёт.

Хотя на вопрос, как жить дальше каждый персонаж пытается дать свой ответ. Кто-то идёт в секту «Повинных» и отрекается от всего, чтобы помнить о ушедших. Кто-то пытается избавиться от боли и жить дальше не вспоминая о потерях, кто-то ищет промежуточный вариант. И главное, что правильного варианта нет. Зрителю позволено выбрать приемлемый вариант самостоятельно.

Заметно, что Оставленные ещё больше подчёркивают тенденции, которые сейчас происходят в американском обществе. В огромном количестве сериалов поднимается проблема обречённости существования. Lost, House M. D., Sopranos, Mad Men, даже Breaking Bad об этом. В Оставленных проблема проговаривается прямым текстом. Америка дошла до того этапа, когда американская мечта вроде бы как и достигнута, но реальной новой глобальной цели пока не предвидится. Никакой масштабной войны не предвидится, а до полноценной колонизации Марса, всё ещё далековато. И если Лост был по сути довольно инфантильным ответом на вопрос о смысле жизни, то Оставленные выглядят уже куда более взросло, потому что в Leftovers правильного выбора и варианта ответа нет, так же как и в реальной жизни.

Оставленных нельзя назвать чересчур динамичным, поэтому 10 серий — самое то. Хотя тут всё-же присутствуют типичные для Лоста фишки: серии сконцентрированные на отдельных персонажах, флешбеки и довольно штампированные герои (хотя парочка самородков есть). Много в Оставленных есть и от Твин Пикса: мистическая атмосфера, значимость снов, место действия — маленький городок, странные, хоть и не такие обаятельные персонажи. 

Оставленные — немного тяжёлое для просмотра действо, но своей меланхоличной и обречённой атмосферой завораживающее.

Смерть, селфи и Ролан Барт

Эссе

Смерть, селфи и Ролан Барт.

В один из недавних январских вечеров я собирался выйти погулять, и перед самым выходом мне совершенно неожиданно захотелось сделать селфи в зеркале. В общем, я почувствовал себя странно, а голове возник один вопрос: «Интересно, чтобы написал Ролан Барт про это, да и вообще про то, чем являются фотографии в современном мире?» Собственно эта мысль не пропала, да и не давала мне покоя, поэтому я и решил написать этот текст.

«Camera lucida. Комментарий к фотографии» я помнил плохо, в итоге скачал эту работу и решил освежить свою память. С первой же страницы господин Барт пишет о том, что фотография это универсальный способ схватить бытие. Фото, таким образом, бесконечно воспроизводит единичный момент реальности. Фактически фотография – это своего рода способ обессмертить себя и не только. И поэтому наше желание запечатлеть какой-либо весёлый, прекрасный или счастливый момент вполне естественен. Но этот момент меня мало интересует, гораздо более интересен обратный момент, когда фотографии получаются плохо. Собственно фото, которое меня вдохновило писать этот текст, как раз таки вышло неудачным. И, пожалуй, эта его «неудачность» в каком-то смысле ужаснула меня. И сразу же голове возник вопрос: «А чему тут собственно ужасаться?»

Раз появился вопрос, надо отвечать. Вообще я очень редко делаю селфи, зачастую вместе с кем-то. Но в этом случае решил сделать сам, да ещё и в зеркале. Откровенно говоря, какое-то количество времени назад я бы высмеял сам себя за это. Но после этого фото смеяться не хотелось. Подумаешь, свет плохой, лица толком не видно, и что тут такого? Так ведь теперь этот единичный момент с затемнённым лицом вынужден повторять себя до бесконечности. Сам того не подозревая, я получил обратный эффект от того, который обычно ожидают от фотографии. Мой единичный момент бытия, оказался смазанным, и теперь будет напоминать мне об этом несовершенстве до тех пор, пока я не удалю его.

Теперь рассмотрю другой момент, но он, естественно, связан с предыдущим. О том, что фотография это способ в каком-то смысле обессмертить себя, я упоминал выше, да и более подробно это можно почитать у Ролана Барта. Но вот интересную мысль прочитал в одной статье, что фотография и селфи, в частности,  это самый быстрый способ реализовать себя, своё бытие. Всё, что для этого нужно – это смартфон с камерой и интернет. Простой способ, что ни говори. Сохранить свой бессмертный лик на века в интернете – это уж очень подобно тому, что делали египетские фараоны, когда строили себе огромные усыпальницы.

Так вот, наши акаунты в социальных сетях – это же и есть своего рода гробницы, цифровые памятники. А инстаграмм в этом случае поистине идеально продуманный сервис, намного более глубоко играющий на наших чувствах, чем все мы привыкли думать. Во-первых, инстаграмм идеально нацелен на человеческое самолюбие. «Смотрите, какой я сейчас!» «Смотрите, где я!» «Смотрите, что я делаю!» «Смотрите, что я вижу».  Эти «смотрите» отражают одну из интенций, про которые пишет Ролан Барт. В своём «Комментарии к фотографии» он выделяет три интенции, которые каждый из нас может испытывать по отношению к фотографии. То есть каждый из нас может примерить три роли в зависимости от того, каким образом мы относимся к фотографии. Эти роли: фотограф, разглядывающий и позирующий.   Интересно, что человек, делающий селфи, примеряет на себя все три роли сразу. Возвращаюсь к этим «смотрите». Похоже на то, что это одновременно интенции и разглядывающего, и позирующего. Таким образом, инстаграмм глубоко направлен на самолюбие – мы одновременно хотим разглядывать других и чтобы другие разглядывали нас, и совсем немногие пытаются реализовать интенцию фотографа. Выходит, что инстаграмм удовлетворяет сразу все интенции, связанные с фотографией.

Во-вторых, инстаграмм – это своего рода quicksave, который есть во многих компьютерных играх с одним только отличием, что вернуться к сохранённому моменту ни один из нас не может (хотя герой фильма «Эффект бабочки» как раз мог, например). Что я имею в виду под этим быстрым сохранением? В компьютерной игре игрок обычно сохраняется в перед важными событиями или какими-то тяжёлыми этапами. Или же он сохраняется потому, что последний раз сохранялся очень давно. Собственно сохранение нужно для того, чтобы в случае проигрыша игрок мог начать с наиболее удобного для себя места. В жизни game over – это естественно смерть, но, повторюсь, мы не можем возвращаться назад. Тогда к чему эта параллель? А к тому, что в случае внезапной смерти, после него останется вот такое своеобразное сохранение в виде фото. Последний лик перед внезапной смертью. И конечно, становится понятно, почему больше людей с удовольствием строят свою цифровую гробницу из фотографий. Это просто, быстро и удобно. И для этого нужен смартфон с камерой и нужно просто быть. Хочу заметить, что ни в коем случае не осуждаю никого. Все мы в той или иной форме оставляем после себя цифровой след, так какая разница какой? Мёртвым наплевать на то, какой у них памятник. Единственный плюс в том, что у будущих историков будет очень много материала, чтобы изучить нас. 

Есть так же ещё один момент, который меня заинтриговал у Барта. Автор «Camera lucida» пишет об одном нюансе в процессе создания снимка. Дело в том, что всякий раз, когда нас фотографируют, и мы знаем об этом, то начинаем позировать, но позирование искажает нашу суть, и мы получаемся фальшивыми. И настоящими на фотографии мы можем получиться только тогда, когда не знаем, что нас снимают. И вот в этом ключе феномен селфи особенно интересен.

Когда я, например, делаю селфи, то все интенции совпадают. Я одновременно и фотограф, и позирующий, и разглядывающий (т.к. в конце смотрю на результат). И возникает вопрос: настоящий ли я в этот момент, когда делаю фото самого себя?  Вот тут, я думаю, будет уместно процитировать самого Барта:

«Фотопортрет представляет собой закрытое силовое поле. На нем пересекаются, противостоят и деформируют друг друга четыре вида воображаемого. Находясь перед объективом, я одновременно являюсь тем, кем себя считаю, тем, кем я хотел бы, чтобы меня считали, тем, кем меня считает фотограф, и тем, кем он пользуется, чтобы проявить своё искусство. Странное, иначе говоря, действо: я непрестанно имитирую самого себя, и в силу этого каждый раз, когда я фотографируюсь (позволяю себя сфотографировать), меня неизменно посещает ощущение неаутентичности, временами даже поддельности, какое бывает при некоторых кошмарах. В плане воображения Фотография (та, которая соответствует моей интенции) представляет то довольно быстротечное мгновение, когда я, по правде говоря, не являюсь ни субъектом, ни объектом, точнее, я являюсь субъектом, который чувствует себя превращающимся в объект: в такие моменты я переживаю микроопыт смерти (заключения в скобки), становлюсь настоящим призраком. Фотографу это хорошо известно, и сам он (хотя бы по причинам коммерческого порядка) боится смерти, в которую его жест меня погружает».

Что я могу вывести из приведённой цитаты? В первую очередь, стоит уделить внимание мысли о поддельности. Выше Барт рассуждает о фотопортрете как таковом, а вот более конкретно автопортрет, коим селфи и является, он не рассматривает. И я снова задаю вопрос: фальшивлю ли я, когда делаю фото самого себя? Первый и наиболее очевидный ответ – да, конечно, фальшивлю. Я же позирую, играю роль, притворяюсь, тем более, что у меня всегда есть возможность удалить неудачное фото и заменить его более удачным. Но если я сам себе фотограф, то перед кем я позирую? Перед кем мне притворяться? Перед собой? Нет, я позирую и притворяюсь перед всем миром сразу. Спасибо интернету за это. Выкладывая фото в сеть, я уже признаю, что фактически любой человек, у которого есть доступ к компьютеру и интернету может её посмотреть. Да, можно ограничить доступ, но если, кто-то захочет посмотреть фото у меня в социальных сетях, то, думаю, он найдёт способ.

Что ж выходит, я всё-таки притворяюсь, когда делаю фото самого себя. Но раз я готов это делать, раз мне хочется выставлять свои фотографии на всеобщее обозрение, значит, я хочу этого. Я хочу, чтобы меня рассматривали. Тогда в чём притворство? Да, в этом возможно есть некая жажда тщеславия, но тщеславие присуще человеку и не является чем-то притворным, фальшивым. Было бы здорово, если бы всё дело заключалось в обыкновенном тщеславии, но я думаю, это не так. И постараюсь объяснить почему.

Я начал писать этот текст с вопросом: почему моя собственная фотография привела меня в ужас? Опираясь на Барта, теперь могу сказать, что я пережил микроопыт смерти, причём я сам заставил себя пережить это. И, конечно, этому ужасу способствовал тот факт, что фото было размытым, нечётким и совсем не идеальным. Получается, что мало того, что я пережил микроопыт смерти, так ещё и результатом его стало испорченное фото, и моим последним ликом могло бы стать именно это фото. В целом теперь я бы мог остановиться в своих рассуждениях, но есть ещё кое-что, что никак не даёт мне покоя.

Я думаю, именно фотографии повлияли на рост и развитие социальных сетей. До этого была эпоха чатов и форумов, где также было общение, но не было такого упора на фотографии. А для чего задумывались социальные сети? Конечно, для общения, а если смотреть глубже, то для того, чтобы разрушить различные барьеры между людьми. В идеале, социальные сети должны были помочь избавиться от одиночества, но, похоже, они в какой-то мере его подчеркнули. Все те «смотрите», что я перечислял выше, как раз об этом. Человек не просто стремится понравиться за счёт своих фотографий, а ещё и почувствовать, что он не один в своём бытии, что его микроопыт смерти прошёл не зря и хоть кто-то с ним этот опыт разделил.  

Всем предстоит пережить смерть, всем придётся делать это в одиночку. Мы обречены на это. Мне кажется, это глубинное одиночество преследует каждого из нас всю жизнь. Мы ничего не знаем о смерти, ведь никто не может поделиться своим опытом о ней. А пока момент не настал, вполне естественно, что мы ищем способ, как бы поделиться своим бытием с другими. И если все те фотографии, что мы усиленно постим в фейсбуке, вконтакте или интстаграмме помогают избавиться от одиночества, то осуждать всё это я не вижу смысла. Поэтому, не стоит осуждать людей за то, что они хотят поделиться частичкой своей жизни, даже если они делают это очень навязчиво и некрасиво.

Может быть, когда-нибудь мы сможем развиться до такого уровня, что научимся соединять наши сознания, а пока нам остаётся только оставлять после себя сотни странных записей и фотографий. Я думаю, в будущем весь этот контент будут изучать подобно тому, как мы изучаем наскальную живопись первобытных людей. Может это будут уже даже не люди. И может им даже удастся нас понять. 

Отцовская орда

Отцовская орда

Давно хотелось написать о своих размышлениях по поводу современной ситуации между Россией и Украиной. Или почему у Украины ещё есть шанс, а у России совершенно непонятно появится ли он вообще. 

Начну с того, что на подобные размышления меня навела, как ни странно, работа Зигмунда Фрейда «Табу и тотем». Полностью её расписывать будет не уместно, лучше ознакомиться с ней самостоятельно, т.к. даже если убрать из неё идеи Фрейда, то само описание различных культур действительно увлекательное. Однако, стоит хотя бы описать суть последней главы, ибо именно она в данном случае является самой важной.

В главе «Инфантильное возвращение тотема» Фрейд опирается на теории Дарвина и Аткинсона. Последние считали, что в первобытное общество было похоже чем-то на прайд. Был один альфа-самец, было множество женщин, которые принадлежали ему, а также в это общество входили дети. Молодые самцы изгонялись, и лишь после схватки (убийства) старшего самца один из них завладевал самками и детёнышами. Фрейд развивает эту теорию, и, что характерно, вводит понятие «отцовская орда» по отношению к альфа-самцу. Так отец психоанализа приходит к выводу, что однажды угнетённые сыновья восстали против отца, убили его и съели. Однако у бунтарей проявилась совесть и все те амбивалентные чувства, которые они питали к отцу, были перенесены на некий идол или тотем. Таким образом, появились первые религии, а также было достигнуто равенство между мужчинами, согласно Фрейду. От себя хочу добавить, что эта теория провисает тогда, когда люди начинают жить в более суровых условиях, чем Африка, например. Коллективное равенство в должно возникать уже тогда, когда люди начинают вместе охотиться. Но, теорию о возникновении религий это замечание не нарушает.

Важно то, что Фрейд сам признавал то, что совесть у бунтарей могла возникнуть не сразу, а только после многих попыток сместить отца. Так угнетённые сыновья должны были самостоятельно прийти к идее равенства. И, конечно, они далеко не сразу пришли к идее объединиться против общего угнетателя. В этом месте хочу отметить гениальность Фрейда, ведь, по сути, эту теорию можно применить не только к религии, но и к социально-политическому устройству общества. 

Вот теперь я, наконец, перехожу к России и Украине. Россия чрезвычайно склонна к «отцовской орде», к авторитаризму. Но на определённом этапе своего развития каждая страна предпочитает авторитарность. Тому пример многие монархии. Но человеческое сознание не дремлет, следствием этого является факт, что многие монархии уже пали или просто нейтрализованы. Авторитаризм не может быть вечным, так как угнетённые обязательно объединяются и пытаются разрушить его. Не всегда удачно. Франция, например, далеко не сразу пришла к демократии. Практически сразу после завершения Великой французской революции власть захватил Наполеон. Примерно такая же ситуация и с остальными европейскими державами. Везде было много революций, и далеко не сразу они избавлялись от авторитарности. Для того чтобы победить авторитарность Германии потребовались вообще усилия других государств. Нацизм и Гитлера победили не немцы, но, тем не менее, именно немцы извлекли наибольший урок из этой победы. «Отцовская орда» там была побеждена только потому, что у всей немецкой нации проснулась совесть. Таким образом, большинство европейских государств избавилось или хотя уже на пути к избавлению от авторитаризма. Кроме одной. 

Да – это Россия. Вот где «отцовская орда» закрепилась надолго. Можно сколько угодно задавать вопрос о том, почему Россия попала в этот порочный круг и почему она до сих пор не может из него выйти. И причина этой ситуации, на самом деле, не так важна. Будь то влияние Золотой орды, «русская лень», огромная территория или «загадочная русская душа» − это не столь важно. Но как факт нужно принять то, что в России до сих пор не было нормального гражданского общества и демократии. Но сказать, что в России люди не способны бунтовать, будет ложью. Ведь восстаний было действительно много. Один Емельян Пугачёв чего стоит. Главная проблема бунта в России в том, что он в некотором смысле «бессовестный». Имеется в виду неспособность русского человека после успешного бунта понять, что ответственность должна лежать на всех бунтовщиках, а не на одном лидере. Поэтому большевистская революция и победа красных в гражданской войне это всего лишь победа одного авторитаризма над другим. Это пример попытки убрать «отцовскую орду» насильственным путём. Итог, к сожалению, печален – именно СССР породил одного из ужаснейших диктаторов XX века. 

Однако был и мирный путь. Именно его избрал Горбачёв. Перестройка была масштабным проектом демократизации советского союза. Но и эта попытка обернулась неудачей. В 90-ых ответственность на себя брали бандиты, воры и всё те же адепты советской номенклатуры, из которых развились Путин и Единая Россия. Обычные люди не брали ответственность просто потому, что, в основном, не умели этого делать. Как же выйти из этого порочного круга? Непонятно. Российская власть успешно дурачит народ и показывает внешнего врага – США, Европу, а теперь и Украину. И народ верит вождям. Схема безупречна. Вместо того чтобы угнетённые обратили свой гнев на угнетателя, угнетатель тонко направляет этот гнев на внешнего врага. Хотя амбивалентность по отношению к власти, к госструктурам, к вождю останется, а это значит, что новый бунт возможен, но будет ли окончательно устранена «орда»? Я не знаю ответ на этот вопрос. Возможно, этот вопрос по отношению к России является риторическим. Впрочем, пока Россия не избавится от Путина, у неё не будет и шанса на бунт. 

Гораздо более насущным вопрос об устранении «отцовской орды» является для Украины. Всё случилось точно по сценарию, который предлагает Фрейд. Угнетённые объединились против угнетателя, свергли его и, в определённом смысле, отведали его плоти (Межигорье, золотой батон и т.п.). Всё то, что Янукович и Ко награбили за годы своего правления, стало символом коррупции и авторитаризма. Но для украинцев важно понять, точно так же как и для тех братьев, которые убили вождя-отца, что ни в коем случае нельзя позволять себе то, что позволял угнетатель. 

Всё, что натворил «Единственный легитимный» должно уже быть напечатано в учебниках по истории, причём с изображениями золотого батона, портрета Пшонки и прочими символами коррупции. 

Но и не опасность коррупции является главной. До избрания Порошенко президентом, люди просто боялись брать на себя ответственность и, что характерно, на всех уровнях от обычного гражданина до В.И.О. президента Украины Турчинова. Как только появился гарант, всё начало двигаться с мёртвой точки. Разве, боязнь ошибиться не гораздо хуже самой ошибки? И, получается, большинство людей просто ждали нового вождя? Именно в этом и кроется главная опасность для украинцев. Пока мы не научимся брать на себя ответственность, нами всегда будет править «отцовская орда».

Рецензия на "Имя розы"

Имя розы

Der Name der Rose (1986) 

Данный фильм невозможно не сравнить с одноимённым романом Умберто Эко, когда книга уже прочитана. Роман предстаёт перед читателем целостным. Он передаёт атмосферу позднего средневековья, не только образ жизни, но и образ мышления. Фильму же не удаётся передать очень многие нюансы романа. Кроме этого, в фильме важные сюжетные линии романа, а также персонажи либо совсем убраны, либо обрезаны.

Главным минусом фильма является, как это ни странно, сюжет. Совершенно непонятно, зачем было видоизменять его. В романе действительно была отлично продуманно всё от завязки до послесловия. Возможно, такой сюжет просто не подходит для двухчасовой экранизации. Даже трёх часов могло не хватить. Дело, по сути, в том, что зритель не успевает ощутить тот накал страстей и то напряжение за столь короткое время. Однако 6-7 часовой мини-фильм мог оказаться намного успешнее и лучше, да и повествование развивалось бы, как и в книге — одному дню в аббатстве посвящалась бы одна серия.

Оттепель

Совсем недавно мне довелось посмотреть "Оттепель" Валерия Тодоровского.

Конечно для тех искушённых зрителей, которые знакомы с западной продукцией, концепция сериала не удивит. А первой мыслью, наверняка будет: «Да это же Mad Men в СССР!» И мысль правильная нужно сказать. Мэтью Вайнер — решил сделать сериал про рекламное агентство, так как вырос в этой среде. Тодоровский познакомился и пообщался с ним, и решил сделать своих Безумцев с Мосфильмом и комсомолками.

И получилось очень даже неплохо.

Фарго (2014)

В последнее время слишком часто мои ожидания начали оправдываться. Сначала я ждал True Detective, и он оказался неимоверно крутым. Потом я стал ждать Fargo, и он также оказался крутым, и абсолютно не проигрывает оригиналу 1995 года. Что характерно, братья Коэны не являются режиссёрами данного сериала, а всего лишь выполняют работу исполнительных продюсеров. Но дух сериала несомненно "коэновский". 

Искушение и запрет.

Хочу добавить ещё пару слов о том как родилась эта статья. Идея этой работы пришла мне в дороге, я не мог уснуть достал ноутбук и начал писать. Ниже можно сказать бета-версия. Я надеюсь, что лень меня не одолеет и я смогу довести всё это до ума. А пока приятного чтения. 

Искушение и запрет.

Феномен искушения является одним из ключевых в христианском мировоззрении и, соответственно, по сей день оказывает огромное влияние на современную культуру. Искушение, прежде всего, связывается с одним из важнейших событий, которое описывается в Старом завете – грехопадении. Человек, после этого события, теряет свою естественную чистоту и обретает первородный грех. Впрочем, я хотел бы рассмотреть именно феномен искушения, а не грехопадения.